Как снять промышленность с нефтяной иглы: двойные стандарты экономики

Росстат отчитался о состоянии промышленности в январе. Получилось, что динамика затухает, если за весь 2018 год промышленность выросла на 2,9%, то январский показатель — всего 1,1%. При этом обрабатывающая промышленность и вовсе показала отрицательный результат: за 2018 год она выросла на 2,6%, а в январе в годовом измерении сократилась на 1%. Конечно, делать масштабные выводы на базе отклонений, произошедших за один месяц, рано, но все равно открывается весьма любопытная картина.

О двойных стандартах в политике все мы наслышаны. Строго говоря, политика не была бы политикой, если бы у всех были одинаковые стандарты или мерила ценностей. Но Росстат продемонстрировал, что и в экономике, по крайней мере российской, свои двойные стандарты налицо.

Когда первый вице-премьер и министр финансов Антон Силуанов не устает повторять, что мы теперь не зависим от нефтяной конъюнктуры вовсе или зависим, но гораздо меньше, чем пару лет назад, — он прав. Но с одним важным уточнением: на самом деле он говорит исключительно о федеральном бюджете. И независимость бюджета от скачков цен на нефть — заслуга вовсе не технологического прогресса каких-то отраслей экономики, продукция которых потеснила бы нефть как основной товар нашего экспорта. Заслуга тоже рукотворная, но она на стороне не роста конкурентоспособности, а проводимой экономической политики — независимость обеспечило возвращение бюджетного правила. Оно устанавливает «цену отсечения» нефти, именно эта цена закладывается в бюджет. Если фактическая цена выше этого порога, сверхдоходы направляются не в бюджет, не на финансирование его расходов, а в страховочный фонд. Если цена ниже — бюджет получает из этого фонда подкрепление. Такая независимость бюджета — несомненное достижение, но, еще раз, она далеко не покрывает всю экономику.

ЧИТАЮТ ТАКЖЕ  Сенатор Бокова оправдалась за «налог на смартфоны»

Именно об этом напомнил своими январскими цифрами Росстат. Во-первых, пусть снизившийся, но все-таки рост промышленности обеспечила исключительно добывающая промышленность. Обрабатывающая, как уже было сказано, снизилась по отношению к январю прошлого года. Во-вторых, именно к признанию приоритета сырьевых отраслей промышленности сводится комментарий к январской статистике, опубликованный Минпромторгом. Спад в динамике промышленного производства в этом комментарии объясняется «завышенной базой», то есть высокими показателями января 2018 года.

Дальше Минпромторг честно объясняет, откуда взялась эта «завышенная база»: «Рост производства в 2018 году произошел в значительной мере за счет топливно-энергетического сектора, в том числе за счет пересмотра соглашения ОПЕК, который позволил нарастить поставки нефти по сравнению с 2017 годом, когда в силе были достаточно жесткие квоты, а новое соглашение ОПЕК+ об ограничении добычи вступило в действие с 1 января». Здесь к прямому признанию того, что российская промышленность обслуживает в первую очередь нефтедобычу, то есть сидит на нефтяной игле, добавляется новый мотив: в спаде российской промышленности виновато соглашение ОПЕК+, по которому с 1 января 2019 года вступили в силу ограничения на добычу нефти.

Снова возвращаемся к двойным стандартам. Что лучше: ограничение добычи нефти и сохранение относительно высоких цен на нее или неограниченный рост добычи, сопровождаемый, чему мы уже были свидетелями, резким падением цен? Если цель экономических процессов — максимальный финансовый результат при наименьших удельных затратах, если к тому же вспомнить, что нефть — ресурс исчерпаемый, то стандарт очевиден: выгоднее, да и просто лучше меньше добывать, получая большую прибыль. Но есть и другой стандарт: добыча нефти, как подтвердил Минпромторг, — основной двигатель развития российской промышленности, и сокращение добычи ведет к снижению показателей промышленности и в целом ВВП.

ЧИТАЮТ ТАКЖЕ  Почему Центробанк не стал менять ключевую ставку

Второй стандарт отдает кафкианством. Процесс ради процесса, пусть будет задействовано больше предприятий, все они будут перерабатывать металлы, потреблять энергию, ухудшать экологию. А то, что на выходе выручка будет меньше той, которую можно было получить, отказавшись от значительной части затрат, — вторично. ВВП, выросший за счет нефтедобычи и обслуживающих ее отраслей при падении цен на нефть, — дутый ВВП.

Есть, правда, вопрос: а как быть с недополучающими в этом случае заказы предприятиями, с зарплатой их рабочих? Ответ такой: раз при более высоких ценах существенно выше доходы бюджета, от которого, в свою очередь, зависит уровень жизни гораздо большего числа людей, то выбор все равно следует делать в пользу более высоких цен.

Чем меньше двойных стандартов в экономике, тем лучше. Промышленность никак не должна замыкаться на обслуживании добывающих отраслей. Иначе все слова о преодолении Россией зависимости от нефтяного рынка так словами и остаются.

Источник

Загрузка ...
Перейти к верхней панели