Из жизни редакции: «Верзила в трусах сиганул в окно»

Знаете, кто был самым важным человеком в редакции нашей газеты в первые десятилетия ее существования? Тот, кого сейчас называют «внештатный автор». В те далекие времена столичная «молодежка» набирала материал для каждого очередного номера в основном благодаря корреспондентам, трудившимся вне редакционного штата.

Если полистать подшивки с ранними номерами газеты, можно обнаружить в них немало упоминаний о внештатниках и даже прямых обращений к ним.

Своих будущих журналистов по совместительству редакция уже в самом первом номере «Юного коммунара», вышедшем 11 декабря 1919 года, инструктировала, в каком виде нужно присылать тексты статей и заметок.

«Редакция просит т.т. корреспондентов «Юного коммунара» писать свои статьи на одной стороне листа по возможности четко и разборчиво, оставляя достаточный пробел между строками для удобства их исправления».

Впрочем, подобные просьбы газеты далеко не всегда учитывались. Об этом можно судить, взглянув на публикации в рубрике «Почтовый ящик», которая служила для обратной связи с внештатными авторами.

«Инструктору физобра. Угадай-ка, друг, почему мы не назвали тебя по фамилии и написали «инструктору физобра»? Ответ очень прост: так ты изволил написать свою фамилию, что сам черт не разберет. … Твое желание быть нашим корреспондентом приветствуем. Зачислим в юнкоры после напечатанных трех-четырех твоих заметок. В каждой заметке сообщай адрес, по нему будем высылать гонорар, так что на марки (почтовые — ред.) деньги у тебя будут…» («Юношеская правда» 13 декабря 1923 г.)

Помимо таких чисто технических моментов внештатных корреспондентов просвещали также и по поводу формы и содержания их будущих газетных материалов.

«КУЙТЕ ПРОЛЕТАРСКОЕ СЛОВО. Первая задача, которая стоит перед сотрудником нашей газеты — это писать популярно, то есть простым и понятным для всех языком. Всякая самая незначительная заметка будет с интересом прочтена и легко понята, если она написана бойко, красиво, литературно… Богатство, яркость и чистота языка — вот к чему, на первых порах, должен стремиться наш сотрудник. …Наша газета рассчитывает, главным образом, на читающую рабочую молодежь, у которой на жизнь еще только открываются глаза. В своих писаниях следует избегать туманной философии, длинных рассуждений и отвлеченных понятий…» («ЮП» 19 декабря 1921 г.)

Но почему возникло столь внимательное отношение к посторонним авторам? Да потому, что штатных корреспондентов в газете было очень мало. Например, из сохранившихся в архивах документов можно узнать, что в начале 1927 года штат «Молодого ленинца» состоял всего из 21 человека, включая машинисток, курьеров и уборщиц. Непосредственно в отделах — помимо заведующих и их замов — работали в лучшем случае 1–2 литературных сотрудника, задачей которых было «причесать» написанные корявым стилем заметки слесарей, колхозников, учащихся ФЗУ…

ЧИТАЮТ ТАКЖЕ  Башкирского «типичного миллионера» обвинили в отмывании денег

Так что каждый из внештатных авторов был буквально на вес золота. Судя по протоколам заседаний Бюро Московского комитета комсомола, «молодежку» регулярно укоряли в недостаточно активной работе по привлечению авторов с мест. В ответ руководители газеты порой пытались обрисовать оптимистические перспективы решения данной проблемы. Вот, например, что докладывали комсомольской верхушке Москвы 26 февраля 1923 года (зафиксированная в протоколе орфография сохранена):

«…Т. Фальтенберг указывает на слабость отдела, освещающего жизнь молодежи. Нужно углубить больше, непосредственно связаться с массами. Сейчас есть парень, который бывает специально по фабрикам и заводам, собирает там заметки от рабочих…»

Каких только категорий этих журналистов по совместительству в ту давнюю пору не было! Юнрабкоры (юные рабочие корреспонденты), юнрабселькоры, военкоры, юнморкоры (юные морские корреспонденты), пикоры (пионерские корреспонденты), ячкоры («отдельные ребята из комсомольских ячеек на предприятии — наиболее активные и сознательные»)… Впрочем, чаще всего эту пишущую братию в газете обозначали универсальным термином: юнкоры.

О масштабах юнкоровского участия в выпуске газеты в лучшие годы ее «молодости» можно судить хотя бы по такой публикации:

«…В низовом юнкоровском материале недостатков нет. Мы получили за декабрь месяц 2700 корреспонденций. Юнкоры «МЛ» заполняют своими материалами две трети газеты. … Еще в 1922 г. юнкоры собирались в редакции, имели свое бюро (рабочий стол — ред.), работали по заданиям редакции. … С конца 1923 г. … в редакции уже был специальный работник для работы с юнкорами. Он ездил по районам, организовывал кружки юнкоров, освещал вопросы юнкоровской работы в «МЛ». … По общим подсчетам более или менее регулярно пишущих для газеты насчитывается до тысячи человек, вообще же всех юнкоров несколько тысяч…» («Молодой ленинец» 6 января 1925 г.)

Материальная сторона сотрудничества с «молодежкой» для большинства юнкоров оказывалась не столь важна. Главным для этих энтузиастов была возможность с помощью газетных публикаций реально бороться «за светлое коммунистическое будущее». Но все-таки получить за свой журналистский труд хоть небольшое денежное вознаграждение простому рабочему или крестьянскому парню весьма кстати. Хотя по поводу такого меркантильного вопроса в среде пикоров-юнморкоров-рабселькоров не имелось единого мнения. Наряду с теми, кто не прочь был подзаработать собственным пером, находились и «бессребреники». Причем идейные.

«ГОНОРАР — ЮНКОРОВСКОЕ ЗЛО. Нужно ли уничтожить гонорар для юнкоров?… Бакинские рабкоры уже поднимали этот вопрос и высказались за уничтожение гонорара. … Я высказываюсь за уничтожение гонорара, развращающе действующего на юнкора. Он старается писать длинные заметки — выгонять строчку. Он пишет о том, о чем не следовало бы писать, а иногда даже дает негодный материал. Уничтожение гонорара оздоровит многих юнкоров, а также улучшит материал. Я. Верный» («МЛ» 13 января 1925 г.)

В ранних номерах газеты можно найти описание весьма любопытных подробностей взаимодействия авторов-совместителей со штатными журналистами газеты. Вот какими воспоминаниями о своей карьере в столичной «молодежке» поделился уроженец Архангельской губернии Иван Молчанов, будущий известный советский поэт.

ЧИТАЮТ ТАКЖЕ  «Подстраивается под ожидания аудитории»: Вассерман прокомментировал слова Серебрякова о России

«…Я стал посылать свои стихи и заметки в «Юношескую правду». Их охотно печатали. Близкое мое знакомство с «Юношеской правдой» произошло весной 1923 года. В Москве состоялся 1-й всесоюзный съезд рабочих корреспондентов, куда попал и я, делегатом от архангельской рабкории.

Решил зайти в «мою» газету. С трудом отыскал я Леонтьевский переулок и с провинциальной робостью вошел в полуподвальные своды редакции. Мой архангельский «прононс» вызвал улыбку на лице желтоволосой машинистки, когда я спросил: «А можно мне видеть ответственного секретаря редакции, товарища Петряка Владимира?» Меня попросили обождать.

Я ждал. Входили и уходили посетители.

Какой-то верзила в одних трусиках и майке, с пузатым портфелем под мышкой, пренебрегая обычным входом через дверь, ловко сиганул с улицы в окно. Через минуту он священнодействовал над содержимым своего портфеля.

«Ты не ко мне?» — обратился он в мою сторону.

«Нет, я к ответственному секретарю, товарищу Петряку».

«Так я же и есть Петряк».

Глаза мои стали невероятно большими: секретаря столичной газеты я представлял с более солидными манерами.

Когда я назвал свою фамилию, я чуть не погиб в объятиях Петряка.

«Мать честная! А ведь мы тебя тут любили и печатали!..»

Через пять минут он вручил мне ордер на 11 р. 43 коп. — гонорар за мои напечатанные три месяца назад стихи…» («МЛ» от 31 мая 1928 г.)

Ольге Максиной (в 1924–1925 гг. она была редактором «Молодого ленинца») с первых дней знакомства с «молодежкой» запомнилась характерная обстановка, царившая в редакции.

«Осенью 1923 года пришла я в газету. Мне особенно бросилась в глаза группа товарищей, фанатиков газеты. Они просиживали в редакции день и ночь; правили заметки юнкоров, редактировали корявые статьи, сами писали, решали хозяйственные вопросы. Среди сотрудников установился обычай: за свою корреспонденцию денег (то есть гонораров. — Ред.) не брать, — мало их было у газеты. Вот этой группе товарищей в большой степени обязана газета в тот период…» («МЛ» 31 мая 1928 г.)

Работе внештатных авторов отводилось важнейшее место и в послевоенном «Московском комсомольце». Например, из протокола одного из партийно-производственных совещаний в редакции можно узнать, что тогда, в 1950 году, для газеты существовала утвержденная наверху норма: в каждом номере 70% публикаций должно быть подготовлено на основании писем и материалов, присланных читателями, и лишь 30% — журналистское творчество самих сотрудников «МК».

ЧИТАЮТ ТАКЖЕ  Датский уголок 26 февраля

Источник

Загрузка ...
Перейти к верхней панели