Трагедия жертвы керченского теракта: «Пригласить некого, мы никому не нужны»

Осенью прошлого года страна узнала о раненой в Керченском теракте Наталье Калиниченко. Вокруг ее семьи в то время разгорелся громкий скандал. Сегодня она — единственная из пострадавших в трагедии, кто остается в московском Институте неотложной детской хирургии.

15 апреля Наталье исполняется 17 лет. О чем мечтает девушка, как проходит лечение и почему про семью Калиниченко все забыли — в интервью Юрия, отца пострадавшей.

— Вы не поверите, но мы до сих пор в больнице, скоро уже полгода будет, — начал разговор отец Натальи Юрий Калиниченко. — На ноге дочери установили специальный аппарат, которые растягивает кости. К сожалению, все очень медленно заживает. Только за последний месяц было три воспаления в тех местах, где торчит кость. Воспаления — это повышенная температура, жуткие боли, Наташа не может двигаться, ногой шевелить.

-Значит, организм не борется?

-Не пойму. Может, инфекция попадает. Может, еще что.

-Сколько уже операций перенесла ваша дочь?

-Прошло десять операций. Впереди еще одна — основная. В июне — вторая. Надолго мы здесь застряли.

-Как она держится?

-Честно говоря, не знаю. Сам поражаюсь, как моя девочка может все это переносить.

-Ориентировочно когда ее могут выписать?

-Пока все операции не закончатся. Врачи предполагают выписку на июль. Но еще не точно.

-За это время она ни разу на улицу не выходила?

-Ни разу. Аппарат на ноге — громоздкий, даже штаны натянуть невозможно. У нее из-за этого аппарата вторая нога вся в синяках — постоянно цепляется за него, ударяется.

-Остальных пострадавших из Керчи выписали?

-Всех давно выписали. Люди уже к своим проблемам вернулись и забыли про больницу. Моя дочь последняя осталась. За это время с Наташей уже много разных детей лежали. Постоянно меняются пациенты. Только мы бессменные.

ЧИТАЮТ ТАКЖЕ  Есть австрийский ссылка на новые атаки мечеть Зеландии?

-У Натальи еще были проблемы с ухом?

-Одно ухо почти не слышит. Но операцию на ухо разрешают только с 18 лет делают.

-Что касается ноги — ей протез поставят?

-Пока рано думать о протезе. В основном врачи занимались бедром Наташи, которое сильно повреждено. До оголенной кости — там, где ампутировали ступню — еще не дошли. Проблем много. Коленка совсем не сгибается, врачи собираются под наркозом ее сгибать понемножку.

-Она встает с кровати?

-Когда более менее себя чувствует, то может пройтись на костылях. В основном, лежит. .

-Психологически как она себя чувствует?

-Не очень. Как глянет на ногу, сразу в слезы. Думает, что ее жизнь закончилась, с такой ногой она никому не нужна.

-Учителя ходят к ней?

-Ходят. Учеба — единственная ее отдушина. Сейчас английским увлеклась.

-У вас как дела? Работаете?

-Нет. Все эти воспаления дочери не дают мне нормально работать. Не могу от нее отойти. Наташа ведь и до туалета не может самостоятельно дойти. Ей ногой тяжело даже пошевельнуть. Так что все на мне.

-Вы по-прежнему в гостинице живете?

-Да. Вроде пока не выгоняют.

-В Керчь не ездили?

-Да какой там. Куда же я от дочери отойду. За квартирой в Керчи друзья приглядывают.

-Не думаете туда возвращаться?

-Наверное, в Москве останемся. Тем более, здесь Наташе место в институте предложили.

-День рождения ведь у нее скоро?

-Да, 15 апреля ей 17 исполнится. И операцию на этот день назначили. Может, перенесут.

-Она хочет что-нибудь в подарок?

-Да ничего она уже не хочет.

-Вы спрашивали?

-Спрашивал. Она даже не реагирует. Не очень рада подаркам. Сильно за свою ногу переживает. Так что пока одни расстройства. Еще даже намека на заживление ноги нет.

ЧИТАЮТ ТАКЖЕ  Режиссера Данелию медики ввели в искусственную кому

-Отмечать будете?

-Вдвоем отметим, торт куплю. Нам даже пригласить некого в больницу. Больше мы никому не нужны.

-С друзьями она общается?

-Только в интернете переписывается, живого общения нет.

-Вы узнавали, как продвигается следствие? Известно что-то про родителей преступника?

-Вроде как его мать прячут в психушке. Про отца никто ничего не слышал, пропал он. А вообще трагедию уже забывают.

-Денег вам хватает?

-Пока хватает. Я в основном, продукты Наташе покупаю. На больничную еду она даже смотреть не может. Разнообразия особого нет.

-Вы ей что покупаете?

-Из кафе что-то приношу. Фрукты, ягоды покупаю. Все, что захочет.

-Еще какие траты предстоят?

-У нее на ноге осталось порядка 15 шрамов. Три из которых очень глубокие, страшные, кровавые. В одном месте образовалась дыра — вроде вовремя не зашили, так и осталось. Врачи сами в шоке, не поймут, как так получилось. Вот шрамы придется лазером шлифовать. Наташа сама хочет их по возможности убрать. На эти процедуры понадобятся средства.

-Вам еще квартиру придется снимать в Москве?

-Да. После выписки Наташа поедет в реабилитационный центр. В больнице нас не оставят надолго, здесь всего пять коек. Мы уже итак весь лимит пребывания в клинике превысили.

-Дальше ступни не станут ампутировать ногу?

-Раньше шли такие разговоры, меня готовили к худшему. Но сейчас врачи говорят, что Наташе повезло, вроде ампутировать выше ступни не станут.

-Из Керчи вам звонили? Не интересовались, здоровьем Натальи?

-Нет, после скандала со мной никто больше не общался. Забыли про нас все.

-И мать Наташи на связь не выходила?

-Нет. Она и вовсе исчезла. Нами и в Москве перестали интересоваться. Это поначалу все приходили. Я понимаю, время идет, у людей свои проблемы. Сейчас уже все. Теперь нам самим придется как-то выживать.

ЧИТАЮТ ТАКЖЕ  В новгородской мужской колонии родилась девочка

Источник

Загрузка ...
Перейти к верхней панели